«Собачий бой»: как 150 псов «разорвали» два немецких батальона

 

История боевого применения животных насчитывает много веков – от слонов Ганнибала до летучих мышей с зажигательными бомбами, которых испытывали в США. Один из самых выдающихся подвигов четвероногие бойцы совершили летом 1941 года, сдержав наступление немцев к югу от Киева в районе села Легедзино.

Расклад сил

Весь июль советские войска на Украине отступали под напором Вермахта. Вместе с остальными частями Юго-Западного фронта двигались на восток и бойцы отдельной Коломыйской пограничной комендатуры НКВД, которые до начала войны охраняли государственную границу в Ивано-Франковской области.


В конце июля пограничники и их служебные собаки оказались в селе Легедзино под Уманью Черкасской области. В этих местах, известных под названием Зеленая Брама, шли тяжелейшие бои. 30 июля русским стало известно, что противник, смыкая кольцо окружения, планирует атаковать штаб 8-го стрелкового корпуса.
Среди защитников штаба был и Отдельный батальон особого назначения под командованием майора Филиппова. Он был сформирован из личного состава школы служебного собаководства погранвойск НКВД УССР, базировавшейся в Коломые, а также из остатков пограничных застав.
Собак под присмотром 25 проводников разместили в роще на краю пшеничного поля. Командование не возлагало на данное подразделение особых надежд, тем более, что в решающий момент оно оказалось фактически «обезглавлено» – начальника окружной школы служебного собаководства капитана Козлова и других руководителей отозвали в Киев. За главного остался старший лейтенант Ермаков.

 

Бой

Фашисты перешли в массирование наступление на Легедзино утром 31 июля. В этом направлении были брошены 2 пехотных батальона немцев (около 2 тысяч человек) при поддержке танков и мотоциклистов. На протяжении 14 часов, пока длился бой, сидевшев роще собаки не получали пищи, однако вели себя абсолютно спокойно и даже не подавали голоса, несмотря на пугавшие их звуки взрывов и автоматных очередей.
Когда силы защитников штаба почти иссякли, а немцы были уже на расстоянии нескольких десятков метров, командир батальона Филиппов приказал Ермакову спустить разом около 150 псов. Услышав команду, собаки с бешеной скоростью ринулись через поле и набросились на «фрицев».
Для противника, измотанного долгим боем, «собачья атака» стала полной неожиданностью. Увидев оскаленные пасти, гитлеровцы сначала дрогнули, а затем развернулись и пустились в бегство, оставив завоеванные позиции.
"На фашистскую злость овчарки ответили своей собачьей злостью. За несколько секунд обстановка на поле боя резко изменилась в нашу пользу", - описывал эти события бывший командир пограничной роты Коломыйской комендатуры Александр Фуки.
Окрестности оглашались собачьим лаем и звуками взрывов – пытаясь спасти своих, немцы направили на преследующих их людей и собак минометный огонь. От советских псов солдаты Вермахта отбивались штыками и прикладами.

Судьба друзей

В сражении под Легедзино погибло 500 пограничников. Среди собак также было очень много убитых и раненых. Значительная часть четвероногих в суматохе растерялась и разбежалась по окрестным лесам.
Через некоторое время Красная Армия все же отступила, однако среди жителей Легедзино еще долго сохранялась память о битве, и местные мальчишки даже во время оккупации с гордостью носили зеленые фуражки погибших пограничников.
Между тем, собаки Коломыйской комендатуры в окрестностях села постепенно одичали. Однако своры овчарок ещё долго отличали «своих» от «чужаков».
"Бывало, идешь или едешь в нашей солдатской одежде - ничего, но стоило заметить человека в немецкой одежде, будут преследовать до тех пор, пока не загрызут", - вспоминал один из местных жителей.
Из уст в уста передавалась история о том, что однажды пограничные собаки спасли от изнасилования 15-летнюю девочку, которая приглянулась четверым фашистам на дороге возле леса. Неудивительно, что жители села старались по возможности подкармливать четвероногих защитников.
9 мая 2003 года в Легедзино был открыт памятник служебным псам и пограничникам, погибшим в том бою.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх