«Лучшая операция КГБ СССР»: расследование взрывов в Москве зимой 1977 года

 
 

8 января 1977 года в Москве была осуществлена серия террористических актов. По официальным данным, в результате трех взрывов, совершенных в этот день, 7 человек погибли и 37 получили ранения. Среди погибших и раненых оказались дети. Серия терактов, по понятным причинам не получившая широкой огласки в советских СМИ, имела большой резонанс на Западе.

Генерал-майор КГБ СССР Вадим Удилов, возглавлявший оперативно-следственную группу по розыску преступников в деле «Взрывники», в своей книге писал, что случившееся потрясло не только общественность Москвы, но и сотрудников Комитета госбезопасности – ни с чем подобным они не сталкивались.

Взрыв в московском метро (именно он унес жизни всех семерых погибших), затем бомбы разорвались в продовольственном магазине № 15 на улице Дзержинского и рядом с ГУМом...
Оперативники опросили порядка 500 свидетелей, но ничего ценного для следствия не получили. Исследовались компоненты разорвавшихся бомб. Операция по розыску и поимке террористов-диверсантов была объявлена всесоюзной – сотрудникам КГБ дали указание вести все свои дела в привязке к серии терактов и любую информацию, которая могла быть связана с операцией «Взрывники», сообщать в Москву. Подключились и территориальные органы МВД СССР.
В результате по всему СССР нашли несколько изобретателей самодельных бомб, которые готовили их, чтобы отомстить своим обидчикам, в частности, инспекторам рыбоохраны за незаконную добычу рыбы.

Наконец в Ташкенте у одной из пассажирок стажер КГБ заметил сумку, проходившую по ориентировке (такая же использовалась террористами в метро), оказалось, что ее изготовили в Ереване – в одном из трех городов, фигурировавших в оперативных сводках этого дела по всем вещдокам.
Накануне празднования 60-летия Октябрьской революции по личному указанию главного советского чекиста Андропова и на его персональном самолете опергруппа вылетела в Ереван. С террористами они разминулись – те выехали в Москву поездом с партией новых, усовершенствованных бомб.

 

Пока группа Удилова вместе с армянскими правоохранителями искала террористов в Ереване, диверсанты прибыли с тремя бомбами, начиненными шрапнелью, в столицу СССР. Все 3 бомбы они собирались взорвать на Курском вокзале. Оставив начиненную взрывчаткой с часовым механизмом сумку в зале ожидания, террористы сели в поезд «Москва-Ереван».
По счастливой случайности, взрыва не произошло. Пассажиры, обнаружившие на следующий день бесхозную вещь, отнесли ее в вокзальный опорный пункт милиции; батарея на взрывном устройстве за несколько часов функционирования села, и когда вокзальный милиционер повернул тумблер на бомбе (что должно было, по замыслу преступников, спровоцировать взрыв), механизм не сработал.

Как их поймали

По воспоминаниям Вадима Удилова, исходя из найденных в сумке, где были бомбы, вещей, составили приблизительное описание внешности одного из преступников. Знали, что он едет в Ереван. В итоге с поезда «Москва-Ереван» сняли Степаняна и Багдасаряна, оба ехали без документов, Степанян подходил под предварительно составленное КГБ описание. В Ереване задержанных допросили. Довольно быстро стало понятно, что оба имеют отношение к терактам. Было решено провести серию обысков.
Опергруппе пришлось столкнуться с противодействием правящей верхушки в Армении, отказывающейся верить, что у них в республике действует диверсионно-террористическая группа.
При обысках нашли компоненты для изготовления бомб и вышли на руководителя группы – Степана Затикяна, создателя нелегальной Национальной объединенной партии Армении. Судя по содержанию сохранившейся видеозаписи последнего слова Затикяна на суде, он и его подельники хотели таким способом мстить «жидороссийской империи».
Всех троих в 1979 году расстреляли по приговору суда.

Если советские официальные СМИ упоминали о трагедии вскользь, то самиздат и западная пресса обсуждали теракт очень активно. Член подпольной антикоммунистической организации ВСХОН Лев Бородин опубликовал заявление о том, что обвинение советских диссидентов в участии в этом теракте (на Западе вышла подобная публикация) – это провокация. В свою очередь, 17 января 1977 года публично заявил о провокации (со стороны «репрессивных органов») и самый известный советский диссидент Дмитрий Сахаров – он написал, что «не может избавиться от ощущения [что взрывы – дело рук «силовиков»]».
Сахарова вызвали в Генпрокуратуру и потребовали прекратить распространять клеветнические утверждения. Предложенный документ академик подписывать отказался. Спустя 9 дней ТАСС опубликовал заметку «Клеветник предупрежден», а в феврале официальную позицию по поводу выступления Д. Сахарова озвучило издание «Нью-Йорк Таймс». Суть ее сводилась к тому, что диссиденты в очередной раз льют воду на мельницу мирового империализма, чтобы очернить СССР.

Николай Сыромятников

https://russian7.ru/post/luchshaya-operaciya-kgb-sssr-rassle...

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх