Гибель подлодки «Курск»: как появилась версия об атаке другой субмарины

 
АР
 

Атомная подлодка «Курск» затонула в Баренцевом море 12 августа 2000 года. Погиб и весь экипаж - 118 человек. Даже спустя 19 лет в истории трагедии атомохода имеются немало вопросов.

Подлодка с полным боекомплектом вышла на учения 10 августа. 12 августа в 11:28 корабли Северного флота зафиксировали мощный хлопок, а спустя две с небольшим минуты второй. Однако с экипажем “Курска” попытались связаться лишь спустя несколько часов.

Ответа с атомохода не последовало, после чего уже ближе к ночи начались спасательные работы.

На следующий день, в 4:51 утра атомную подлодку обнаружили на дне моря в 150 километрах от берега.


Расследованием причин случившегося занималась специальная государственная комиссия. В 2002 году о ее работе отчитался Владимир Устинов, возглавлявший в те годы Генпрокуратуру. Причиной катастрофы он назвал утечку пероксида водорода в торпеде “Кит”, расположенной в четвертом торпедном отсеке. Утечка и стала причиной взрыва снаряда, после чего сдетонировал остальной боезапас.

Официальную версию подтверждает характер повреждений “Курска”. Но причина протечки по-прежнему неясна. Одни специалисты утверждают, что снаряд был бракованным, другие, что сдетонировавшую торпеду повредили во время погрузки на атомоход.


В момент взрыва подлодка находилась не под водой, как гласит официальная версия, а на поверхности. В этом уверен капитан первого ранга Александр Лесков.

Во-первых, утверждает он, правила безопасности запрещают погружение там, где глубина меньше, чем три длины субмарины. “Курск” же при своих огромных размерах - 154 метра в длину - лежал на глубине 108 метров.

Более того, подчеркнул Лесков, подводная лодка была найдена с выдвижными устройствами. Но поднимаются они исключительно в те моменты, когда субмарина находится на поверхности.


По-прежнему популярна версия, что “Курск” была атакован подлодкой НАТО. В пользу этого склоняется вице-адмирал Валерий Рязанцев.

Предполагается, что западные подводники не намеревались уничтожать российский атомоход, однако субмарины опасно сблизились, и капитан подлодки НАТО принял решение открыть огонь на поражение.

Авторы французского фильма «Курск. Подводная лодка в мутной воде» полагают, что залп произвела подлодка ВМС США «Мемфис», а рядом для прикрытия присутствовала другая субмарина флота Соединенных Штатов - «Толедо». Американцы находились в том районе якобы для наблюдения за учениями ВМФ России.

В доказательство торпедной атаки обычно приводится наличие круглой пробоины с вогнутыми краями на правой части «Курска». При этом американские подлодки используют торпеды Mark-48, которые не способны пройти сквозь корпус лодки как нож через масло.

Правда, в том же французском фильме утверждается, что торпеда после модернизации обладает проникающим воздействием. Впрочем, в фильме достаточно много технических огрехов.


Нет ясности и относительно сигналов SOS, которые позволили обнаружить субмарину. Они продолжались двое суток, но по официальной версии все моряки на подлодке погибли в течение нескольких часов после аварии.

Эксперты изучили запись сигналов и установили, что его подавал не человек, а автомат, но на борту атомохода его не было. Остается вопрос - кто же тогда просил о помощи?

Капитан первого ранга Михаил Волженский полагает, что сигнал подавала уже упомянутая подлодка «Мемфис», которая, по мнению моряка, не стреляла по “Курску”, а столкнулась с ним из-за неудачного маневра.

Примечательно, что через несколько дней после гибели “Курска” «Мемфис» обнаружили в норвежском порту Берген недалеко от места катастрофы, что подтвердили представители ВМС Норвегии. Впрочем, В Москве заявили, что подлодок зарубежных флотов в районе учений не было.

Что написали подводники?

В ходе поисковых работ была найдена записка капитана-лейтенанта Дмитрия Колесникова, которая повествует о происходящем в девятом отсеке, где укрылись выжившие моряки. Одна из фраз была засекречена следствием, что породило массу слухов: будто бы офицер раскрывает истинные причины случившегося, указывает виновных.

Комиссия же уверяла, что в строчке содержится послание Колесникова жене, и ее содержание не раскрывается из этических соображений. Позже записку отдали супруге подводника, однако не оригинал, а копию.

Но была еще одна записка. Первое время считалось, что ее автор - командир трюмной группы дивизиона капитан-лейтенант Рашид Аряпов. Разглашать содержание второй записки не стали, засекретив ее.

Газета «Комсомольская правда» ссылалась на некого капитана первого ранга К., который якобы лично видел второе письмо. По его словам, там описано все происходившее на субмарине в момент катастрофы.

Помогли бы норвежцы?

Норвежцы включились в спасательную операцию 20 августа. Свою помощь они предлагали и раньше, однако Москва изначально ее отвергала. Это породило мнение, что если бы зарубежным специалистам позволили работать раньше, то подводников удалось бы спасти.

Однако в момент обнаружения «Курска» его команда уже была мертва. Кроме того, зарубежные спасательные аппараты из-за повреждений корпуса субмарины не могли с ней состыковаться. Сложности операции добавляло то, что “Курск” лежал с креном 60 градусов. Однако норвежский адмирал Эйнар Скорген заявлял, что критических повреждений корпуса не было и аппараты могли пристыковаться, что и показали дальнейшие события.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх