«Ленинградская Хатынь»: что натворили немецкие каратели в Большом Заречье

Необычные строения можно встретить в Волосовском районе Ленинградской области – прямо в поле, вдоль трассы. Вернее, сами строения вполне обычные – это деревенские печи, но стоят они не внутри домов, а прямо под открытым небом. Что это и зачем? Инсталляция может показаться странной, если вы не знаете истории этого места...

Большое Заречье

Первые упоминания о деревне Заречье встречаются в Писцовой книге Йордебокер, «Писцовые книги Ижорской земли» и относятся к 1500 году. Тогда – и даже несколько раньше – на территории нынешнего села Калитинского возникло первое совсем небольшое поселение.

В конце XIX века под именем Старое Заречье оно насчитывало уже 74 крестьянских двора – довольно много даже по современным меркам. А по советской переписи населения 1936 года здесь было уже 180 дворов и более 1300 жителей. Но с началом войны все изменилось.

В августе 1941 года территория была оккупирована немецкими войсками и многие жители, спасаясь от жестокости захватчиков, покинули деревню. Часть из тех, кто остался, была угнана на работы в Германию. Тем не менее, несмотря на непрекращающиеся буквально в нескольких десятках километров бои, деревня продолжала жить. Многие дома были покинуты, но не уничтожены, а просто стояли с заколоченными окнами и дверьми – ждали хозяев.

Как вспоминал советский историк и участник войны Анатолий Черняев в своей книге «Моя жизнь и мое время», брошенные дома – обычное дело для того времени. Причем они оставались полностью нетронутыми за исключением одного элемента – печной трубы. Бросая дома, хозяева обычно вынимали из кладки несколько кирпичей, чтобы печь нельзя было растопить. Таким образом деревни сохраняли от возможно пожара. Ведь желающих переночевать в натопленной избе было множество: и среди отступающих советских солдат, и среди наступающих немцев, и среди партизан или дезертиров. И каждый из них – из-за неумелого обращения с печью – легко мог устроить пожар и спалить всю деревню.

Ленинградская Хатынь

Но вернемся к Большому Заречью. В 1943 году – после Курской битвы – ситуация на фронте поменялась. Стратегическая инициатива оказалась на стороне РККА, и отступающие фашисты стали активно применять тактику «выжженной земли». На еще оккупированных территориях шла борьба с партизанами, а карательные отряды уничтожали всех, кто был заподозрен в связях с подпольщиками. Такая судьба постигла и жителей деревни Большое Заречье. В октябре 1943 года сюда ворвался карательный отряд – поселение было сожжено. Жителей же – кто не успел спастись бегством – согнали в один из домов соседней деревни и сожгли. Всего погибло 66 человек, почти треть из них составляли дети.

Скорее всего, о судьбе деревни, названной впоследствии «Русской Хатынью», не узнали бы, если бы не рассказы немногочисленных уцелевших после той расправы. После окончания войны поселение решили не восстанавливать, отреставрировали лишь уцелевшие в огне каменные печи, которые стоят посреди поля до сих пор. В 1971 году на месте сожженного Большого Заречья установили памятный мемориал.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх