«Советский тарзан»: как дезертир спрятался в тайге от Великой Отечественной

 

В 1950-х история Тарзана и Джейн в гротескном виде повторилась в тайге под Новосибирском. Девушку, которая забрела в лес, увел с собой бородатый незнакомец, долгие годы проживший в отрыве от цивилизации. Похитителем оказался дезертир, сбежавший из Красной Армии во время Великой Отечественной войны.

О событиях, которые происходили полвека назад на севере Новосибирской области, местные жители до сих пор рассказывают легенды. Сибиряк, Марк Гурский, которому не хотелось погибнуть от фашистской пули, в 1943 году дезертировал из армии (по другой версии, он изначально скрывался от призыва).

Молодой человек добрался до Убинского района, где в селе Крещенском у него были родственники по фамилии Красиковы. Дезертир поддерживал с ними связь, однако жил отдельно, в тайге в верховьях реки Тартас.

«Он построил в тайге несколько потайных избушек, вырыл и землянки. Ловил рыбу, добывал птицу, зверя, заготавливал впрок грибы, ягоды, орехи. Весной собирал птичьи яйца, которых так много у рямовых озер. Промысловик он был умелый, сноровистый, силушку имел богатырскую. В поединке с косолапым хозяином тайги Тарзан, вооруженный одним ножом, непременно выходил победителем», — писал в 1991 году со слов старожила Николая Вдовина местный журналист Евгений Доброхотов.

 

«Угодья» Марка Гурского раскинулись на десятки километров в Северном и Куйбышевском районах. Обитатель тайги периодически перемещался между своими землянками. Когда в окрестностях его жилища кончалась пища, Гурский переходил на другой участок. Распахав подходящие клочки земли, дезертир завел огороды, где сажал картошку. Выживать в тайге мужчине позволяло крепкое здоровье. Заболел он лишь один раз, когда несколько дней ничего не делал, отсиживаясь в землянке.

Серьезным подспорьем в «хозяйстве» Гурского стало оборудование с упавшего в тайге самолета (возможно, речь идет об американской «Аэрокобре», поставлявшейся в СССР по ленд-лизу). Используя вместо ружья авиапулемет, «Тарзан» охотился на лосей и медведей. Также ему пригодилась динамо-машина, с помощью которой мужчина освещал одну из избушек. Чтобы не быть обнаруженным поисковиками с воздуха, Гурский замаскировал упавший самолет мхом.

Как ни был силен страх дезертира перед властями, порой он все же наведывался в деревню, где обменивал добытое им мясо на нужные вещи и продукты. Однако завязать контакты с женщинами во время эти вылазок Гурский, очевидно, не успевал. Между тем его естественные потребности с годами становились сильнее. Таежный охотник не страдал от голода, и организм требовал своего. Поэтому, повстречав однажды на лесной дороге девушку, ушедшую в тайгу за грибами, Гурский силой увел ее к себе и сделал сожительницей. Дорога до землянки заняла несколько суток. Дезертир вел свою пленницу только по ночам, чтобы она не запомнила дороги. По одной из версий, похищенная все же сбежала от Гурского. По другой — дезертир сам отпустил забеременевшую девушку в деревню, чтобы она там родила, поскольку понимал, что принять ребенка и воспитывать его в тайге не сможет.

Возвратившейся из леса селянкой заинтересовалась милиция. Дело в том, что за ее предполагаемое убийство уже успели посадить одного из местных парней. Выведав у «воскресшей» девушки, где находится землянка похитителя, стражи порядка снарядили экспедицию по поимке таежного жителя и в итоге привели его в деревню Лисьи Норки.

 

«Когда доставили Тарзана в деревню, крепко удивились люди. Сам рыжий, волосы на голове и бороде длиннющие, одет в звериные шкуры — чистый Робинзон», — рассказывал Николай Вдовин.

Толки о дальнейшей судьбе Марка Гурского сильно отличаются. Одни говорили, что он отсидел положенный срок, другие — что за истечением срока давности дело о дезертирстве возбуждать не стали. Дивясь умению мужчины выживать в тайге, деревенские жители попросили его стать бригадиром охотников. Гурский согласился, но ненадолго. Через некоторое время он уехал в Красноярский край, где снова поселился в тайге, уже не прячась от людей. Взял ли он с собой девушку и ребенка — неизвестно.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх