Григорий Ольховский: единственный красноармеец с простреленным сердцем, который выжил

Боевые ранения, приводящие к смерти, осуществляются в жизненно важные органы. Сердце человека, безусловно является одним из них. Но в отечественной медицинской истории есть подтвержденные эпизоды, когда люди с пулевым ранением сердца не умирали и дальше полноценно продолжали жить.

Погибший солдат

Ветеран Великой отечественной войны Григорий Иванович Ольховский, родившийся в 1922 году в селе Стретенка Донецкой области, СССР, — именно такой человек. В 1939 году юноша был принят в ВЛКСМ, позднее стал секретарем комсомольской ячейки четырех местных колхозов Донецкой области.

5 мая 1941 года Ольховский был призван на службу в Рабоче-крестьянскую Красную армию. На начало войны он – кадровый боец, участвовал в обороне Ленинграда.

В районе города Луги их часть попала в окружение. Солдаты получили приказ любой ценой вырваться из кольца и стали прорабатывать план действий. Для начала решили обмануть противника ложной попыткой прорыва. Ольховский в определенный момент должен был добраться до пулеметчиков, осуществлявших отвлекающий маневр, и передать приказ — передислоцироваться на главный участок прорыва. Около 4 километров Григорий добирался до нужных огневых точек. Приказ был выполнен, но когда красноармейцы стали уходить, Ольховский получил пулю в грудь и упал. Старший среди пулеметчиков, как и положено, забрал его окровавленные документы и бойцы продолжили осуществлять намеченный прорыв. Павших на полях сражений было очень много. Родители Григория Ольховского вскоре получили похоронное извещение, что их сын погиб, защищая Родину.

 

Жив с ранением сердца

Через неделю после боя Ольховский пришел в себя в палате военного госпиталя. Как он оказался жив и вовремя получил медицинскую помощь, не знал никто. Очевидно после затишья на оставленные огневые точки дислоцировались другие части советских войск, бригада санитаров осмотрела павших и они определили, что один из них - тяжело ранен, но еще дышит. Каким образом советскому хирургу удалось удачно вытащить немецкую автоматную пулю из сердца солдата – неизвестно. Но это – чудо.

Знаменитый французский хирург и физиолог Рене Лериш  в книге «Воспоминания о моей минувшей жизни» описывал подобное так: «…В большинстве случаев ранения сердца приводят к смерти, но если рана невелика, то сам пострадавший некоторое время может даже не оценить тяжести полученного повреждения. Однако постепенно в течение нескольких часов развивается тампонада сердца. Кровь, которая изливается (…), наполняет и до предела раздувает перикард и сдавливает сердце, которое не может принять в себя новую порцию крови и протолкнуть ее в сосуды. У раненого набухают вены шеи, развивается одышка. Частое сердцебиение, пульс очень слабый. Кожа бледная, синеватая, губы синие. (…)  Раз этот раненый до сих пор жив, то скорей всего этому способствует то, в какой отдел сердца попала эта роковая пуля. (…) В стационар поступают не более четверти таких больных, остальные погибают на этапах эвакуации. (…) Часть из них требует реанимационных оперативных вмешательств в ближайшие 15 минут (…). Смертность при огнестрельных ранениях сердца наиболее высока по сравнению с ранами от холодного оружия…»

 
 

Война и жизнь

Много месяцев Григорий Ольховский лечился в госпитале города Коврова. В тот период в Коврове в эвакуации находился конструктор стрелкового оружия, создатель отечественных пулеметов, Василий Алексеевич Дегтярев с семьей. Его дочь сдавала свою кровь для переливания раненному Ольховскому, и сам военный конструктор принимал активное участие в лечении и дальнейшей жизни раненого солдата. В 1942 году Григория Ольховского признали негодным к военной службе. Но он тут же стал добиваться отправки на фронт, используя для этого любые возможности. Ведь еще шла война. И Ольховского снова призвали, он воевал под Сталинградом, на Кавказе, в Прибалтике, опять был ранен, лечился. Домой Григорий Иванович вернулся в 1945 году, устроился работать на Донецкий химико-металлургический завод и спустя пару десятилетий даже стал начальником бытового комбината при нем.

 
 
 

Ценная награда

В 1970 году Григорий Иванович Ольховский в составе группы ветеранов, был приглашен в Ленинградский музей, и в экспозиции воинской славы увидел свой простреленный комсомольский билет. Ведь его в тот роковой день из левого кармана гимнастерки забрали пулеметчики, посчитав товарища убитым. О том, что это – его документ, Ольховский сообщил экскурсоводу. И ныне пробитый пулей и залитый кровью комсомольский билет с номером 1242676 находится в экспозиции Государственного музея истории Санкт-Петербурга.

В 1974 году сотрудники Музея пригласили Григория Ивановича Ольховского на празднование 30-летия полного разгрома немецко-фашистских войск под Ленинградом и для кубинской делегации организовали встречу с этим героем. Кто-то из присутствующих спросил его об имеющихся наградах. Ветеран ответил, что самая большая награда — это то, что он с простреленным сердцем остался жив. Люди с боевыми ранениями жизненно важных органов обычно сразу погибают. И таких, как он – в мире считанные единицы.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх