Операция нацистов «Ганнибал»: крупнейшая морская эвакуация в истории

 

Уже в конце 1944 года многие высокопоставленные лица в Берлине понимали, что Третий Рейх неизбежно проиграет войну. Однако они не торопились сдаваться – по идеологическим причинам первоочередной задачей правителей Германии стало спасение «немецкой расы» от власти ненавистных им большевиков. За 4 месяца 1945 года (с 23 января по 8 мая) из Восточной Пруссии и других прибрежных районов было эвакуировано, по некоторым оценкам, 2 миллиона гражданских и военных лиц. Операция «Ганнибал» стала крупнейшей в истории морской акцией такого рода.

Военно-политическая ситуация

Необходимость в эвакуации возникла 12 января 1945 года – в этот день началась Восточно-Прусская стратегическая наступательная операция Красной Армии, и сразу же немецкие танкисты потерпели поражение от русских в районе Инстербурга.
В Восточной Пруссии, где немцы обосновались в XIII веке, проживало 2,5 миллиона гражданских лиц. Инициатором операции по спасению беженцев стал главнокомандующий флотом Карл Дёниц.
- Люди устремились на запад, чтобы не попасть в руки русских. Они хорошо знали, что принесёт им Красная Армия. Когда в руки русских попали Голдап и другие населенные пункты на границе Восточной Пруссии, русские отнеслись к немецкому населению с воистину ужасающей жестокостью, - описывал Дёниц в мемуарах события тех дней, объясняя, почему спасение немецкого населения стало для него «первоочередной задачей».

 

План Дёница

Эвакуации по Балтийскому морю подлежали в первую очередь женщины и дети. Операция началась 23 января, когда из порта Готенхафен (Гдыня) отплыли подводные лодки с беженцами (по данным немецких историков, название «Операция «Ганнибал» относилось только к этому рейсу, а не ко всему комплексу мероприятий по морской транспортировке людей).
Из личного состава кригсмарине были сформированы и переведены на Восточный фронт военно-морские дивизии общей численностью 50 тысяч человек. Моряки удерживали районы портов, например, Пиллау под Кенигсбергом, вплоть до конца апреля.
Для эвакуации использовались все имеющиеся суда – как военные, так и торговые, командование которыми было сосредоточено в руках Карла Дёница. Продолжали на полную мощность работать судоремонтные заводы, от которых зависела подготовка кораблей к длительному плаванию. В то время как другие объекты инфраструктуры с марта 1945 года уничтожались самими немцами, порты и судоверфи сохранялись в рабочем состоянии до последнего.
Постепенная концентрация военной и гражданской власти в руках Дёница способствовала росту его политического влияния. В итоге гросс-адмирал стал главой государства после самоубийства Гитлера.

Ход эвакуации

Проведению операции мешали постоянные воздушные удары союзников. Несколько транспортов с беженцами погибло. Например, при крушении судна «Гойя» в водах Балтики погибло 7 тысяч человек, а при ударе по кораблю «Вильгельм Густлофф» - 4 тысячи. Грузоподъемность судов часто существенно превышалась. Однако, как писал Дёниц, 99% пассажиров были успешно доставлены в западные порты Балтийского моря. У правительства Рейха имелась карта предполагаемого послевоенного раздела Германии между США, Англией и СССР, и нацисты стремились, чтобы как можно больше немцев на момент капитуляции оказалось к западу от Эльбы. Эвакуируемых высаживали в северных портах, например, в Дампе (Шлезвиг-Гольштейн). Сюда прибывали жители Восточной Пруссии, Померании и Курляндии (среди эвакуированных были и латыши).
Количество переброшенных гражданских беженцев составило 800 тысяч человек, причём в их числе в целях конспирации никак не выделялись чиновники, высокопоставленные руководители НСДАП и члены их семей. Остальные эвакуируемые были из числа военнослужащих, в т.ч. 355 тысяч раненых, находившихся в госпиталях.
Покинувшие восточные земли немцы не забыли о роли Карла Дёница и продолжали с уважением относиться к бывшему гросс-адмиралу после войны. Однако современные немецкие историки отмечают, что перевозка гражданских лиц, вопреки воспоминаниям Дёница, ни в коем случае не осуществлялась в ущерб требованиям военных.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх