«Мрачная тайна Берии»: почему он не хотел, чтобы поймали банду Ивана Митина

Преступная группировка Ивана Митина, ставшая прототипом банды «Чёрная кошка» из фильма «Место встречи изменить нельзя», три года терроризировала столицу СССР. Москвичи недоумевали, почему милиция не может защитить их от грабителей и убийц. На кухнях шептались: в том, чтобы бандитов не поймали, заинтересован сам всемогущий глава НКВД Лаврентий Берия!

К основателю банды Ивану Митину, на первый взгляд, нельзя было придраться: молодой пролетарий, передовик оборонного производства, хоккеист. Парень имел видную внешность, из-за чего группировку стали называть «Бандой высокого блондина».

У главаря было 11 подельников, главным образом из числа жителей подмосковного Красногорска. Все они также имели образцовые биографии.
Первое ограбление (ещё бескровное) бандиты совершили в марте 1950 года, напав на промтоварный магазин в Тимирязевском районе Москвы. Со временем преступники обзавелись оружием и заметно обнаглели. Сценарий был одним и тем же: парни врывались в учреждения и заставляли присутствующих лечь на пол. По тем, кто не выполнял указаний или пытался бежать, стреляли из наганов. Забрав деньги из кассы, бандиты уходили.
Группировка совершила около тридцати разбойных нападений, оставив за собой 11 трупов. Ущерб социалистическому хозяйству от преступных действий составил полмиллиона рублей.

За расследованием дела банды внимательно следил Лаврентий Берия. Дело в том, что преступления совершались на территории, подотчётной Никите Хрущёву, в котором шеф НКВД уже видел опасного соперника в будущей борьбе за власть. С 1949 года Хрущёв занимал должность Первого секретаря Московского обкома ВКП(б) и пользовался большим доверием Сталина.
Сам Хрущёв, разумеется, знал, что Берия получает информацию о банде наряду с руководством МГБ. Ощущал ли будущий глава государства угрозу для себя? Несомненно. Если московская власть не сможет справиться с распоясавшейся шайкой, за этим могут последовать кадровые выводы на уровне городского обкома. Берии достаточно было регулярно рассказывать о криминальной обстановке в столице во время докладов Сталину. «Отец народов», согласно некоторым свидетельствам, действительно успел заинтересоваться происходящим.
Крайний вариант предположения о причастности Берии, в которую верили некоторые ветераны МВД, гласит, что красногорская банда даже была «спецпроектом» НКВД. Это объяснило бы, например, почему квалифицированные рабочие и партийцы действовали с повадками матерых рецидивистов. Однако документальных подтверждений этой версии нет.
«Последствия затягивания проблемы банды могли стать для политической карьеры Хрущёва надгробной плитой. Тогда-то подгоняемые руганью и угрозами сыщики начинают тщательно «копать» в направлении розыска следов банды», - отмечает историк советского криминала Андрей Колесник.

По распоряжению Хрущёва были арестованы двое начальников районных отделений милиции. Однако в этом не было необходимости. Главную работу по поимке бандитов выполнили сотрудники МУРа.
Ивана Митина со товарищи подвело то, что ограбления совершались в окрестностях Красногорска, но не в нём самом. Кроме того, бандиты выбирали места поблизости от стадионов – это заставило следствие предположить, что к нападениям причастны спортсмены. Честь раскрытия дела, по некоторым данным, принадлежала правнуку поэта Александра Пушкина оперативнику Григорию Пушкину. В феврале 1953 года налётчики были взяты милицией прямо в собственных постелях, не успев оказать сопротивления.
26-летний Иван Митин был расстрелян в ноябре 1953 года. По иронии судьбы, через месяц тот же конец ждал и Лаврентия Берию.
«Жизнь и смерть митинской «бригады» отразили подводные ямы советского моря. В конце концов, банду Берии тоже судили за убийства и присвоение чужого имущества», - констатирует автор книги «Последняя банда» Ольга Мамонова.
Возможно, что сам термин «банда Берии», не сходивший со страниц советской печати, как раз исходил от Никиты Хрущёва, который не мог забыть трёхлетнего заочного противостояния с главой НКВД из-за дела красногорской группировки.

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх