Пандемии, которые потрясли Советский Союз

Впервые советская Россия столкнулась с эпидемией гриппа в 1918-1919 годах, когда на планете свирепствовала «испанка». Она считается самой массовой пандемией гриппа в истории человечества. Только к маю 1918 года в Испании этим вирусом было заражено около 8 млн. человек (39% населения).

По некоторым данным за период 1918-1919 годов по всей планете вирусом гриппа было заражено более 400 млн. человек, около 100 млн. стали жертвами эпидемии. В советской России от «испанки» умерло 3 млн. человек (3,4% населения).

Среди наиболее известных жертв – революционер Яков Свердлов и военный инженер Петр Капица.

В 1957 и 1959 годах Советский Союз захлестнули две волны пандемии Азиатского гриппа, подъем заболеваемости пришелся на май 1957 года, а к концу года в нашей стране гриппом болело не менее 21 млн. человек.

В следующий раз вирус гриппа поразил Советский Союз в 1977-78 годах. Пандемия началась в нашей стране, за что и получила название «русский грипп». Самое страшное, что этот вирус косил преимущественно молодых людей в возрасте до 20 лет. В СССР статистика заболеваемости и смертности от этой пандемии скрывалась, в мире жертвами «русского гриппа» стали, по крайней мере, 300 тыс. человек.


В Советском Союзе чума считалась пережитком прошлого, хотя узкому кругу специалистов были известны все чумные эпидемии в СССР. Природным очагом чумы зачастую выступали регионы Средней Азии, Казахстана и Закавказья.

Первой эпидемией чумы в СССР считают вспышку ее легочной формы в Приморском крае в 1921 году, пришедшей из Китая. А дальше она появлялась с пугающей регулярностью:

1939 год – Москва; 1945 – юг Волжско-Уральского региона, Средняя Азия; 1946 – Прикаспийская зона, Туркмения; 1947–1948 – Астраханская область, Казахстан; 1949 – Туркмения; 1970 – Приэльбрусье; 1972 – Калмыкия; 1975 – Дагестан; 1980 – Прикаспийская зона; 1981 – Узбекистан, Казахстан. И это далеко не полный перечень эпидемий чумы в СССР.

Только после распада Советского Союза вскрылась статистика. С 1920 по 1989 год чумой заболели 3639 человек, жертвами стали 2060. Но если до войны каждая чумная вспышка уносила сотни жизней, то с середины 40-х, когда стали применять сульфидин и синьку, число жертв сократилось до нескольких десятков. С конца 50-х начали использовать стрептомицин, что позволило сократить число смертей до единиц.

Если бы не самоотверженная работа эпидемиологов, то жертв могло быть значительно больше. Деятельность врачей строго засекречивалась. Сотрудники противочумной службы не имели права рассказывать о своей работе даже близким, иначе увольняли по статье. О целях командировки специалисты нередко узнавали только в аэропорту.

Со временем в стране была создана мощная сеть противочумных учреждений, которая успешно функционирует и по сей день. Эпидемиологи проводили ежегодные наблюдения за природными очагами чумы, специальные лаборатории исследовали штаммы, выделенные из корабельных крыс, приплывших на судах из потенциально чумных стран.


Гражданская война, социальные потрясения, разруха и голод способствовали распространению в молодом советском государстве возбудителей холеры. Тем не менее, российским медикам удалось потушить наиболее серьезные очаги этой болезни. Очень скоро руководство страны отрапортовало, что с холерой в СССР покончено.

Но в середине 1960-х годов заболевание вернулось вновь. Для планеты это была уже седьмая пандемия холеры. Начавшись в 1961 году в Индонезии, зараза очень быстро расползлась по миру. В СССР первый случай заболевания холеры «эль-тор», проникшей с торговцами наркотиками с территории Афганистана, был зафиксирован в 1965 году в Узбекской ССР. На охрану карантинной зоны власти отправили 9000 тысяч солдат. Казалось, очаг был изолирован.

Однако в 1970-м году холера вновь дала о себе знать. 11 июля в Батуми холерой заболели два студента из Средней Азии, от них она стала распространяться и на местное население. Врачи считали, что очаг заразы находился у берега моря, куда сливались сточные воды.

27 июля 1970 года первые случаи заболевания холерой были зафиксированы в Астрахани, а 29 июля уже были первые жертвы болезни. Ситуация в Астрахани стала развиваться настолько стремительно, что туда был вынужден вылететь главный санитарный врач страны Петр Бургасов.

В Астраханской области в том году созрел большой урожай бахчевых культур и помидоров, однако, движение барж загруженных продуктами было заблокировано во избежание распространения болезни в другие регионы. Астрахань приняла на себя основной удар эпидемии холеры. Всего до окончания года в Астраханской области было выявлено 1120 вибриононосителей холеры и 1270 больных, из которых 35 человек умерло.

Крупные очаги холеры возникли в Нахичевани, Херсоне, Одессе. Решением Совмина СССР всем лицам, попавшим в очаги инфекции, выдавались оплачиваемые больничные листы. Перед тем, как покинуть зоны распространения инфекции все они должны были пройти обсервацию и бактериологическое обследование. Для этих целей использовали 19 морских судов, в том числе и флагманы – теплоходы «Шота Руставели» и «Тарас Шевченко».

В очаги холеры было отгружено 7093 литров холерной вакцины, 2250 килограмм сухих питательных сред, 52428 литров жидких питательных сред, миллионы упаковок тетрациклина и огромное количество хлорной извести. Совместными усилиями эпидемию удалось приостановить. Точное число больных и погибших советские власти скрывали, однако известно, что количество жертв было менее 1% на 100 заболевших.

https://russian7.ru/post/pandemii-kotorye-potryasli-sovetski...

Каких советских пленных женщин немцы ненавидели больше всего

 

Несмотря на подписанные Германией Гаагскую и Женевскую конвенции о военнопленных, в ходе Второй мировой войны на Восточном фронте их положения не соблюдались. При том, что на Западноевропейском ТВД ситуация была диаметрально противоположной: пленные англичане, французы, бельгийцы содержались в лагерях во вполне цивилизованных и комфортных условиях. Но, как вспоминает Светлана Алексиевич в книге «У войны не женское лицо», самая ужасная судьба ожидала советских женщин-военнослужащих, многие из которых предпочитали смерть пленению.

..

Споры о том, был ли исходящий с самого верха приказ о том, чтобы приравнивать советских женщин-военнослужащих к партизанам и расстреливать на месте, идут до сих пор. Скорее всего, был, но, по всей видимости, устный, а не письменный. В форме документа, подписанного кем-то из руководства Третьего Рейха он точно не сохранился. Но вот в архивах 4 армии (входила в состав ГА «Центр») есть приказ за подписью Клюге с его же комментарием «Женщины в военной форме подлежат расстрелу, а не пленению». Первые месяцы войны наглядно демонстрируют, что даже если общего приказа от руководства Вермахта не было, специальные распоряжения на уровне частей и войсковых соединений существовали.

 

Существует достаточно много документальных свидетельств того, что захваченных красноармеек казнили с особой жестокостью. Позже по частям было разослано предписание ОКХ (верховного командования сухопутными силами) о признании красноармеек военнопленными и необходимости их пленения, однако в первые годы войны приказ выполнялся неохотно.

Тем более, что распоряжение имело определенные «лазейки», которыми немцы охотно пользовались. Так расстрелу подлежали «вольные стрелки» — гражданские, оказывавшие сопротивление с оружием в руках. Достаточно было сорвать с пленной женщины военную гимнастерку, и она превращалась в такого «вольного стрелка». Ну, а про многочисленные провокации и расстрелы якобы при попытке побега и говорить не стоит.

Снайперы, санитарки, разведчицы

Именно эти три категории советских женщин-военнослужащих были самыми ненавистными для солдат и офицеров Вермахта. За что в этот список угодили представители вроде бы мирной медицинской профессии – не совсем понятно. Видимо, после первых дней войны и активного сопротивления, с которым немцы столкнулись на Восточном фронте, любая женщина в форме красноармейца вызывала у них раздражение и злость.

Рядовой Вермахта Бруно Шнейдер в своих воспоминаниях рассказывал про попытки немцев перевербовать попавших в плен красноармеек. Фашистов особенно интересовали снайперши, разведчицы, диверсантки. Но случаи перехода красноармеек на сторону врага если и были, то имели исключительный характер. Так что с пленницами в военной форме немцы особенно не церемонились. Да те и не ждали ни пощады, ни сладкой жизни: несколько гранат, чтобы подорваться и забрать с собой как можно больше врагов, были обязательной частью снаряжения большинства женщин-снайперов и разведчиц.

К 1943 году ситуация на Восточном фронте начала меняться, и немцы стали все больше опасаться наказания за свои зверства. От практики жестоких казней после издевательств стали постепенно отказываться, а лагеря для военнопленных стали пополняться красноармейками.

Как рассказывает Арон Шнеер в книге «Плен», все они при поступлении проходили обязательный осмотр у гинеколога – на предмет наличия венерических заболеваний. Удивило немецких медиков то, что 9 из 10 незамужних советских солдаток были девственницами.

Популярное в

))}
Loading...
наверх