Игорь Молд предлагает Вам запомнить сайт «Любители истории»
Вы хотите запомнить сайт «Любители истории»?
Да Нет
×
Прогноз погоды
Читать

Заговор. Вымыслы и фальсификации русской истории

развернуть

Заговор. Вымыслы и фальсификации русской истории

Общепринятые понятия исторических воззрений, опирающиеся на постулаты марксизма-ленинизма, вплоть до недавнего времени, гласили, что Николай I был царем жестоким, за что от официальных властей получил прозвище — Николай Палкин, а убиенный с Семьей в Екатеринбурге в подвале Ипатьевского особняка Николай II являлся так и вообще, по мнению большевицкого руководства, якобы палачом русского народа. А потому получил прозвище от его же убийц — Николай Кровавый. Самым же первым из Русских Царей, убитых революционерами еще XVI века, является так и вообще всеми марксистскими историками заклейменный в якобы убийствах и разврате, жестокостях и вопиющих несправедливостях, что уже на самом деле, созидатель Российского государства в его нынешних границах — Иван IV Грозный. В пример же человечности и образца построения Российской государственности всегда выставлялся идол большевизма — Петр I. Именно его деятельность расхваливалась в полной идентичности историям по истории некоей «пролетарской» революции, якобы от чего-то спасшей Россию и провозгласившей так называемую «народную власть». Эта власть, как то ни выглядит вопиюще противоречивым, впоследствии на протяжении десятилетий боролась со своим же народом. То есть власть эта народу русскому была на самом деле инородной. Но пропаганда пытается нас уверить, что именно «славными делами» «Преобразователя», а также его гнезда «птенцами» Россия якобы была построена. А вот уже большевикам, наследникам «преобразований», мы якобы и обязаны всему остальному: библиотекам и театрам, университетам и даже Московскому метро…

Но вот заканчивается в России правление коммунистов, узурпировавших в стране власть на 70 лет. Потому появляется возможность расследовать — так ли были правы большевики, приклеивая ярлыки людям, которых они ненавидели лишь за то, что эти люди не позволяли забраться на шею русской государственности как всегда агрессивному и кровавому международному интернационалу, управляемому масонством и международной олигархией банкиров. И вот выясняется первое несовпадение историй по истории с фактическими безстрастными цифрами людских потерь от правления ненавидимых большевиками наших Царей, с одной стороны, и от правления Петра I со «птенчиками» и самими же большевиками — с другой.

Итак, при Иване Грозном, как и при Николае II, население России увеличилось чуть ли ни вдвое. А вот при Петре I, наоборот, уменьшилось на одну треть. Но и у его «славных дел» наследников, большевиков, цифры людских потерь так катастрофически ужасают, что их даже никто и не пробовал приводить в процентном отношении к населению, пока еще остающемуся живым. Эти цифры, по разным данным, простираются от 70 до 144 млн. человек: уморенных голодом и непосильным трудом в концентрационных лагерях, убитых семьями (только Свердлов подписал приказ об убийстве 600 тыс. казацких семей), расстрелянных в качестве заложников, заколотых штыками, вмороженных в лед... По расчетам Менделеева рост населения России соответствовал росту населения Индии. Но, что заметим, сильно с ним по каким-то причинам не совпал. В Индии сегодня проживает миллиард. А в России??? И если инородцы в общем-то количественно взросли достаточно ощутимо, узбеки, например, в десяток раз, также и иные народности Азии и Кавказа, то вот с русским наблюдается совершенно противоположная динамика. Здесь, даже не прибегая к особенным расчетам, и невооруженным глазом видно, что все пустеющие от русского населения города и веси начинает замещать инородный элемент.

Итак, какую часть своего русского населения мы не досчитались после прихода в нашу страну большевизма?

А потому имеем полное право заявить, что большевики уничтожили, и это как минимум, две трети населения России!!! То есть Петра, уничтожившего «только» одну треть, они все же опередили. Но потому-то и восхваляют: и его, а еще больше — себя.

Николая II не восхваляют: при нем во время двух ведущихся им войн население страны возрастало по нескольку миллионов в год, а в тюрьмах, вместе с большевиками и эсерами, сидело всего 35 тыс. человек. Сколько десятков миллионов человек прошло через большевицкий ГУЛаг? Сравнение возможно?

Нет. Все то же касается и уровня жизни, как большевики любливали привирать, якобы лапотной и безграмотной России. Той самой России, что на самом уже деле, которая, как ни одна страна в мире на тот момент, перед революцией уже была близка к всеобщей грамотности населения. В стране было открыто 140 тыс. школ. Причем, обучение было введено именно безплатное. И сеть начальных школ в километровой доступности уже охватывала страну. Бурный рост российской экономики опережал даже самую быстроразвивающуюся страну мира — США. И так во всем. Вот и окунемся в сопоставление хозяйственной деятельности правлений Петра I и Ивана Грозного, Николая II и Ленина-Сталина. Подробно разберем и самую запрещенную из побед русского оружия над иноверными Крымом и Турцией, которая увенчала собою царствование Ивана Грозного, основателя нашего государства в его нынешних границах.

Заговор против Руси и России

Как это ни выглядит сегодня вопиюще странным, но устоявшееся в советские времена мнение об Иване Грозном как о тиране, безсмысленно уничтожавшем население своей страны, выглядит более чем надуманным. Демократ Белинский, например, как это ни покажется на сегодня странным, версию на русскую историю Карамзина не то что не поддерживал, но разоблачал. Он обнаружил явный подлог в казуистике масона Карамзина, в угоду западничества попытавшегося оболгать русскую историю. А потому сказку Карамзина не приветствовал:

«Одним из апологетов первого Русского Царя был, между прочим, В.Г. Белинский [235] (с. 183–191). (Факт ныне прочно забытый.)

“По натуре своей Иван Грозный”, писал известный русский критик, “был великий человек” [234] (с. 235), имевший “силу характера железного и силу ума высокого” [236] (с. 482), “душа энергическая, глубокая, гигантская” [236] (с. 480), “исполин телом и духом” [237] (с. 261)» [238] (с. 14–15).

Однако и сам оболгатель Ивана Грозного, Карамзин, вынужден был все же признать, что версия его истории ну никак не увязывалась с мнением народа:

«Положивший начало клеветнической историографии о Царе Иоанне Васильевиче нового времени Н.М. Карамзин вынужден был все же признать, что народ “чтил в нем знаменитого виновника нашей государственной силы…”» [238] (с. 16).

И даже Максим Горький должен был признать, что:

«в народных песнях и сказках Грозный Царь является Царем мудрым, а главное — справедливым» [239] (с. 108).

Не противоречит этим высказываниям Горького, Белинского и даже Карамзина будущий академик Лихачев, в ту раннюю пору своего творчества, судя по всему, еще не получивший задания от партии и правительства по оболганию светлой памяти местночтимого святого — Русского Царя Ивана IV:

«Грозный был один из образованнейших людей своего времени… Он приводил наизусть библейские тексты, места из хронографов и из русских летописей, знал летописи польские и литовские… Роль Грозного в историко-литературном процессе Древней Руси громадна и далеко еще не оценена» [242] (с. 453–467).

Кобрин:

«Первое, что обращает на себя внимание при чтении произведений Царя Ивана, — это его широкая эрудиция. Для доказательств своих положений он совершенно свободно оперирует не только примерами из истории древней Иудеи, изложенной в Библии, но и из истории Византии. Все эти многочисленные сведения у него как бы естественно выплескиваются. Он прекрасно знает не только Ветхий и Новый Завет, но и жития святых, труды отцов Церкви — византийских богословов… Поражает память Царя, он явно наизусть цитирует в обширных выдержках Священное Писание. Это видно из того, что библейские цитаты даны близко к тексту, но с разночтениями, характерными для человека, воспроизводящего текст по памяти. Цитаты эти так обширны, что Курбский даже иронизировал над тем, что Царь цитирует не как принято, отдельными строками и стихами, а “зело паче меры преизлишно и звягливо, целыми книгами, паремъями, целыми посланьми”. Впрочем, и сам Курбский признавал, что знает Царя как человека “Священного Писания искуснаго”» [241] (с. 139–142).

А потому именно в эпоху Ивана Грозного приводятся в порядок православные служебники:

«…четвертая часть вошедших в официальные богослужебные минеи служб, которые сохранились и доныне, составлены были в Макариевский период» [243] (с. 131).

То есть в области знания Православия Иван Грозный является всеобще признанным авторитетом. Потому следует прислушаться и к его диспуту по части Русской Веры с инославными. Вот как Иван Грозный отметает попытки посланника Римского папы Поссевина навязать мнение о якобы крещении Руси греками:

«Ты говоришь, что ваша вера Римская с Греческою одна: но мы держим веру истинную Христианскую, а не Греческую; Греческая слывет потому, что еще пророк Давид пророчествовал: от Ефиопии предварит рука ее к Богу, а Ефиопия все равно, что Византия…» [244] (с. 224–225).

«Мы уже с самого основания христианской церкви приняли христианскую веру, когда брат апостола Петра Андрей пришел в наши земли, [затем] отправился в Рим…» [327] (с. 79).

То есть не только ранее греков, но и ранее римлян мы получили свое теперь исконное вероисповедание — Православие. А потому:

«Греки для нас не Евангелие… мы получили христианскую веру от апостола Андрея и с тех пор доселе мы соблюдали ее нерушимой» [70] (с. 68).

«…мы в Московии получили христианскую веру в то же самое время, что и вы в Италии. И храним мы ее в чистоте, в то время как в римской вере 70 вер…» [245] (с.79).

Почему Иван Грозный так часто именует Русский народ народом Израиля?

Да потому что, являясь грамотнейшим человеком своей эпохи, распрекрасно знал он — откуда ведется конфессиональная линия Русского Православия и родословная Русского народа:

«Иван Грозный отчетливо понимал, что русская конфессиональная линия идет… даже не от древней Византии, которой мы были прямыми наследниками, не от Андрея Первозванного, крестившего Русь, а еще с более ранних времен русской ветхозаветной истории. В результате фальсификации древней истории сегодня доминирует представление о том, что Россия только в VII–VIII веках преодолела рубеж дикости, и только после брака с Софьей Палеолог получила право на византийские великокняжеские регалии. На самом деле это не так: Россия — прямой наследник Византии и Израильского царства» [246] (с. 165).

Иван же Грозный является прямым наследником даже не императора Августа, но Царя Давида (подробно см.: [247], [248], [249], [250]; электронная версия [276], [277], [278], [279], [280]).

А вот что сообщает о нас иностранец, в ту пору еще не ознакомленный с удивительнейшими историями по русской истории, которые наплетут впоследствии о нас его же соотечественники. Барон Мейерберг в своем дневнике за 1683 г., будучи в Москве, писал, что наша страна:

«…Россиею назвалась от Великого Князя Рюрика, пришедшего из Руссии [то есть той самой территории, которая находилась за морями на Ближнем Востоке (а еще ранее — в Африке), и которую мы именуем сегодня, не понимая ее истинной истории, Древняя Русь — А.М.]. Первый великий князь в России был племени Августа, ибо и по сие время Цесарями подобно Августу называются [це Сарь — А.М.]; и прежде Ивана Васильевича, о котором говорит Гомий что он первый принял название Царя, уже были Цари. Я прибавлю к сему, что в Славянской Библии Давыд назван Царем…» [251] (с. 369).

То есть немец, ознакомившийся не с писаной в то время историей по нашей истории, но с настоящим ее ходом из источников, почерпнутых в то время в самой Москве, сообщает, что Иван Васильевич вовсе не был первым нашим Царем. Но лишь принял власть по родословной своей, которая лишь единственная давала ему право на Царство, от Рюрика, Августа и Давида, что также выясняется, — Русского Царя древности — Давыда.

Вот еще слишком характерно сказанному звучит фраза из «Казанского летописца», где указывается родословная татар и родословная наша:

«…от праотец своих благословени быша они же, ото Измаила [агаряне — дети служанки Агари — А.М.] и от Осава [Исава, отдавшего первородство за похлебку (сарацыны — сыны Сары) — А.М.] прегордого, питатися оружием своим; мы есмя от кроткого и смиренного праотца нашего Иякова, тем силно не можем противитися им и смиряющися пред ними, яко Ияков пред Исавом, и побеждаем их оружием крестным» [252] (гл. 15).

То есть летописец сообщает совершенно открытым текстом, что мы выводим свою родословную (которую уж как мог не знать самый грамотный на земле народ?) от Иакова — прародителя колен Израилевых. Потому-то и Царь Давыд для нас — Русский наш Царь.

Подводя итог всего вышеизложенного, звучит вопрос:

«Наверное, не случайно то, что Иван Грозный так часто называет русский народ “Народом Израиля”?» [246] (с. 373).

Не случайно. Что подтверждается и веком позже правления Ивана Грозного, когда слишком отчетливо выявила свое мнение о наших корнях оппозиция реформам царя Алексея, сегодня почему-то поименованных никоновскими:

«Не России надо учиться у греков и уж тем более у латинян, а греки и все остальные православные народы, исказившие свою веру под гнетом мусульман или владычеством римского папы, должны обращаться к России как к образцу православного благочестия» [253] (с. 174).

Так что наше древнерусское церковное общество вовсе не случайно считало:

«…себя единственным истинно правоверным в мире, свое понимание Божества исключительно правильным, Творца вселенной представляло своим собственным Русским Богом, никому более не принадлежавшим и неведомым, свою Поместную Церковь ставило на место Вселенской… оно и свою местную церковную обрядность признало неприкосновенной святыней, а свое религиозное понимание нормой и коррективом боговедения» [136] (с. 239).

О чем, заметим, распрекрасно знал и нами столь долготерпеливо со всех позиций рассматриваемый со всех сторон самый книжный человек своего времени — Царь всея Руси Иван IV Грозный.

Русскому Царю Иоанну Грозному, кроме величайших побед при взятии Казани и Астрахани, разгрома Ливонского ордена, после безпрецедентной длительной обороны Пскова от интернациональных европейских полчищ Стефана Батория, а также и еще более удивительной победы в битве при Молоди над турецко-татарским войском, принадлежит очень много заслуг, сегодня, к сожалению, неоправданно забытых:

«…полководческая деятельность Ивана Грозного отличалась широтой стратегических замыслов и решительностью их осуществления. При нем создается первая в мире постоянная огнестрельная пехота на национальной основе — стрельцы. Были разработаны способы и формы их использования на поле боя. Получило широкое развитие производство и применение огнестрельного оружия. Иван IV успешно руководил походами и осадами крепостей…» [1] (с. 171–172).

Вот итог царствования этого боголюбивого Монарха:

«Сдерживаемый прежде в узких географических границах русский народ после побед Грозного Царя вырвался как бурный поток на равнины Сибири и Азии и к концу XVII века докатился до берегов Тихого океана.

Так, без сомнения, по Промыслу Божьему, возникла святорусская альтернатива западной глобализации — великая православная страна, которая стала отдельным самодостаточным миром.

По историческим меркам рост русского государства был сродни взрыву — так быстро и бурно увеличивалась его территория, народонаселение и государственная мощь. Впрочем, также быстро росли и западные мировые империи — Испанская, Португальская и, прежде всего, Британская. Однако внешняя схожесть процесса роста Российской империи и западных колониальных гигантов скрывала под собой принципиальные различия. Если западные страны ставили перед собой задачи захвата территорий, геополитического превосходства, извлечение материальной выгоды, то Русь, как Православная империя — хранительница Истины и удерживающая [зло — А.М.], имела совсем иные приоритеты.

Они проистекали из функций православного царства, являющегося внешней оградой для Церкви Христовой, способствующего ей в спасении душ человеческих через приведение их ко Христу. Западные же государства, лишившись истинной Церкви Христовой, оставались лишь безсмысленной оболочкой над гибельной пустотой, действовали во имя свое, а не во имя Христово» [2] (с. 10–11).

«Две растущие силы — Запад и Россия — стали антагонистами исходя из своей глубинной сути. Христос и Россия с одной стороны, антихрист и Запад — с другой. Такова дилемма человечества в последние пять веков его существования, достигшая максимального напряжения в наше время» [3] (с. 30).

Но как же так вышло, что правитель Руси, чье царствование простирается на половину XVI века, оказался сегодня так жестоко оклеветан?

«Выступление Грозного в борьбе за Балтийское поморье, появление русских войск у Рижского и Финского заливов и наемных московских каперов на Балтийском море поразило среднюю Европу. В Германии “московиты” представлялись страшным врагом; опасность их нашествия расписывалась не только в официальных сношениях властей, но и в обширной летучей литературе листовок и брошюр… В этой агитации против Москвы и Грозного измышлялось много недостоверного о московских нравах и деспотизме Грозного и серьезный историк должен всегда иметь в виду опасность повторить политическую клевету, принять ее за объективный исторический источник» [4] с. 200).

«Поэтому нет ничего удивительного в том, что сочинения того времени о России и Иоанне Грозном заполнены несуразностями и ложью, фактографическими ошибками и неверными датировками. Творцами мифа о “тиране” на русском престоле были такие одиозные личности, как изменник Курбский, инспирировавший вторжение на Русь 70.000 поляков и 60.000 татар; протестантский пастор Одерборн и католик Гуаньино, написавшие свои пасквили далеко от места событий — в Польше и в Германии; папский нунций А. Поссевин, организатор польской агрессии против России; …[австрийский — А.М.] шпион Штаден, советовавший императору Рудольфу как лучше захватывать русские города и монастыри; ливонские ренегаты Таубе и Крузе, продавшие всех, кому служили; английский авантюрист Д. Горсей, которому совесть заменял кошелек с деньгами. Но все же, каждый из них был современником описываемых событий и имел причины ненавидеть Царя и клеветать на него.

Интереснее то, что клевету охотно подхватили люди науки, которым, казалось бы, незачем очернять Иоанна. Начиная с Карамзина, сочинившего вместо Истории России очередной сентиментальный роман, в историографии, по словам академика Веселовского, “начался разброд, претенциозная погоня за эффектными широкими обобщениями, недооценка или просто неуважение к фактической стороне исторических событий”» [2] (с. 19–20).

Однако же, чтобы раз и навсегда усвоить себе — кем на самом деле являлся для нашей страны Иван Грозный, губителем или, наоборот, благодетелем, стоит лишь взглянуть на статистику, как все станет до конца ясно:

«…население выросло на 30–50% и составило 10–12 млн. человек [5] (с. 114)» [2] (с. 17).

Потому, чтобы осознать значение этих цифр, говорящих о настоящем положении вещей в это царствование, а не о мнимом, следует лишь краешком глаза взглянуть на результаты правления всеизвестных революционеров: Петра I и Ленина (Троцкого-Сталина). Одна из них — революция сверху, другая — снизу. Обе эти революции, что считается, принесли нам благо. Однако если хоть краешком глаза взглянуть в статистические данные, то результаты этих двух побед демократии, а на самом деле все-таки демоно-кратии, в сравнении с царствованием Ивана Грозного, будут выглядеть несколько все же иначе, нежели представляла нам марксистско-ленинская школа исторической науки.

Вот как описывает результаты сухих статистических данных, за которыми скрываются десятки миллионов человеческих жизней, профессор Ставров:

«Обратимся к безстрастным цифрам, к статистике. В 1923 году — всего за пять послереволюционных лет — в России исчезло 29,5 миллионов человек. Это означает, что жертвой “Великой Октябрьской Социалистической революции” стал каждый пятый из населявших нашу страну» [41] (с. 93).

Вадим Кожинов:

«Даже по официальной статистике, к концу 1922 года в стране было 7 миллионов (!) безпризорных — то есть лишившихся обоих родителей детей [210] (т. 1, с. 703)» [196] (с. 64).

Здесь, добавим, лишившихся не только родителей, но и бабушек и дедушек, дядей и теть — 7 млн. человек!!! То есть потери от «революционных преобразований октября» были даже много выше чем те, о которых свидетельствует статистика.

«Следующий период: с 1923-го по 1927 год — это уже не гражданская война, более-менее мирное время. За считанные годы страна потеряла 10,7 миллионов своих граждан. Пойдем далее: 1929–1933 гг. убыль населения — 18,4 миллионов. Наконец, пятилетие 1934–1938 гг. потери 9,6 миллионов.

Эти сведения содержатся в безпристрастных и абсолютно чуждых идеологии трудах ученых-демографов Института социально-экономических исследований Госкомстата России: Андреева, Дарского и Харьковой [41]» [212] (с. 93–94).

Так что:

«…с октября 1917 года вплоть до 22 июня 1941-го в истории России не было ни одного года без чудовищных людских потерь… Что это, если не война, цель которой — уничтожение России и ее народа?» [41] (с. 94).

«По некоторым данным, с 1917 по 1970-е годы в общей сложности (считая всех погибших в лагерях и ссылках) было уничтожено “не менее 100 миллионов людей…” [212] (с. 175)» [213] (с. 140–141).

Имеются и более страшные цифры коммунистического погрома страны, где, судя по всему, к расстрелянным и вмороженным в лед, забитым до смерти и заморенным голодом и непосильной работой в лагерях прибавлены обычно не учитываемые десятки миллионов маленьких детей, безвестно сгинувших в подворотнях, умерших от голода и болезней; грудных младенцев, умерших на руках истощенных от голода матерей, не имеющих для их спасения молока:

«Общее число погибших в России и СССР — 144 миллиона человек» [37] (с. 65).

И такая уж поистине астрономическая цифра никак теперь не может не радовать Ротшильдов-Рокфеллеров с их Бильдербергским клубом, «комитетом 300» и масонским орденом «Мемфис Мицраим», изобретших это людоедство и подготовивших самих людоедов.

Но это лишь о погибших.

Вот какие астрономические цифры вложены во все ленинско-троцкистско-сталинские предприятия по уничтожению русского человека.

В свое время еще:

«Д.И. Менделеев подсчитал: к середине прошлого века нас должно было бы стать пятьсот миллионов!» [42] (с. 272).

Он составил график динамики роста населения Земли. И:

«Его прогнозы по таким странам, как Китай, Индия и др. оказались достаточно верными. Однако количество населения в России в XX веке не совпадало с его расчетами и оказалось меньше предсказанного на несколько сотен миллионов. Очевидно, Дмитрий Иванович не мог предвидеть последствий революции…» [213] (с. 141).

Да, методы расправы Ленина с мирным населением России предвидеть было бы достаточно сложно. Тем более — изобретение голода в собственной стране в мирное время. Невозможно было догадаться и о том, что палачи русского народа узаконят убийства детей даже в утробе матери:

«…Ленин был первым правителем государства в мире, который узаконил аборты» [213] (с. 142).

Он же, что выясняется лишь сегодня, санкционировал эпидемию «испанки» путем заражения этой страшной болезнью под видом прививки (См. фильм Галины Царевой «Пандемия лжи»). Пока под вопросом умышленность заражения населения России и иными эпидемическими болезнями, в тот момент почему-то распространившимися исключительно лишь у нас (чума, холера и т.д.).

Сюда же следует отнести и большевистский голодомор, когда у крестьян вооруженными бандами красноармейцев было отобрано вообще все — даже семенной хлеб! А потому голод в Поволжье — это вовсе не результат какой-то такой особой засухи — людям и изначально, что выясняется, в землю сажать было просто нечего. И устроен он был лишь для того, чтобы безнаказанно ограбить Русскую Церковь. Большевики в тот момент собрали ценностей на сумму, эквивалентную 100 бюджетам страны. На голодающих из этих колоссальных денег, что на сегодня выясняется, не было потрачено ни копейки! А потому многомиллионную жатву собрал и этот голод, созданный захватившими страну революционными евреями совершенно искусственно.

А потому в некомпетентности нашего величайшего ученого, думается, обвинять не станет никто. Так что запущенные к нам революционными поветриями людоеды, безчеловечными условиями жизни поставив русский народ за грань какой-либо выживаемости, на самом деле уничтожили людей даже гораздо больше приводимых обычно цифр. Много более 300 или даже 500 млн. человеческих жизней!!! Напомним: в Индии, которую Менделеев своим ростом населения приравнивал к России, сегодня проживает миллиард…

Так что никакие Китаи сегодня не пугали бы нас массовостью своих возможностей по части поставки военных в свои воинские подразделения. И никакое НАТО нам было бы нипочем, если бы не было у нас режима, занесенного в Россию вихрями враждебной русскому человеку революции.

Теперь о потерях, понесенных Россией от подобного же рода программ, после произведенной у нас революции Петром I.

По ряду губерний:

«…за время правления Петра I убыль населения составила 40%» [180] (с. 262)

«Разгром, учиненный Петром, как более правильно называть его “реформы”, привел к гибели огромного количества людей.

Последней общей переписью перед Петровской эпохой была перепись дворов в 1678 году. Петр в поисках новых плательщиков податей провел в 1710 г. новую перепись. В результате переписи обнаружилось катастрофическое уменьшение населения, сообщает М. Клочков в книге “Население Руси при Петре Великом по переписям того времени”. Убыль населения, “если вполне полагаться на переписные книги новой переписи, отписки, доношения и челобитные, в 1710 достигла одной пятой числа дворов старой переписи; в ближайшие годы она возросла до одной четверти, а к 1715–1716 году поднималась выше, приближаясь к одной трети (то есть к 33%)” [214].

П. Милюков в “Истории государственного хозяйства” сообщает, что “средняя убыль населения в 1710 году сравнительно с последней Московской переписью равняется 40%”.

…в результате совершенной Петром революции население России уменьшилось на одну треть. Подумайте хорошенько, почитатели Петра, об этой ужасной цифре! Можно ли считать благодетельными реформы, купленные гибелью третьей части населения государства?» [215] (с. 108).

И если революционеры Петра имеют право похвастать уничтожением одной трети населения России, а их наследники «славных дел» обвиняются в умерщвлении еще 70 млн. человек (по иным источникам — от 144 и даже до 300–500 млн. человек и более), то при Иване Грозном мы наблюдаем совсем иные статистические данные. Они схожи лишь с бурным ростом населения России во времена Николая II. То есть с теми поистине благословенными для нашей страны временами, когда наблюдался прирост ничуть не меньший, чем в эпоху Ивана Грозного:

«…к 1912 г. в среднем на каждую семью приходилось по 5 детей! А в русских деревнях сплошь и рядом имелись семьи с 10–15 детьми, что считалось обычным» [213] (c. 167–168).

«В России самые высокие в мире темпы роста населения, причем достигаются они за счет русских» [202] (с. 550).

Этот рост, что еще наиболее удивляет сегодня, не прекращался даже во время 1-й мировой войны, когда России приходилось отражать нападение сразу на трех фронтах: Турецком, Австро-Венгерском и Германском:

«…несмотря на войну, потери людской силы на фронтах, происходило пополнение населения России в среднем на 2,3 миллиона человек в год» [17] (с. 247).

Мирное же постперестроечное время 90-х годов было, что выясняется, много страшнее этой «империалистической» войны — население России сокращалось по 5 миллионов в год! Вот как наглядно просматривается вопиющая ложь большевиков о якобы понесенных Россией в той войне огромных людских потерях! И это все притом, что немцы к 17-му году могли пополнять свои истекающие последней кровью армии лишь желторотыми юнцами и престарелыми мужчинами, мало чем пригодными к строевой службе.

Казалось бы, загадочны выставляемые статистическими отчетами Российской империи цифры. Однако ж все происходящее тогда выглядело достаточно просто: Николай II давал своим солдатам длительные отпуска, а появление детей в семьях финансово было вовсе не обременительно — уровень жизни во время 1-й мировой войны был максимально приближен к довоенному.

В странах же Антанты и Германии положение было в ту пору не просто много хуже — оно было отчаянным. Империалистическая бойня до того выкосила к тому времени население, например, Франции, что в битве за Париж французы даже раненых заставляли возвращаться в строй. Ничуть не меньшими были и потери у безуспешно пытающейся овладеть Парижем Германии. Там действительно складывалась революционная ситуация, грозящая свергнуть режимы, затягивающие братоубийственную европейскую войну.

А у нас, в то же время, более двух миллионов в год прироста населения. Причем, не последним в данном положении была и антиалкогольная политика Николая II, которая не являлась запретительной, но лишь увещевательной. Людям просто предлагалось, чисто по-человечески, не пировать «во время чумы». И вот результаты этой политики:

«Ввиду огромных скопившихся в распоряжении Главного Управления неокладных сборов и казенной продажи питей запасов не находящего сбыта спирта приостановить дальнейшее его изготовление и, следовательно, прекратить приемку спирта от винокуренных заводчиков» [216].

Ну, спрашивается, что может быть убедительнее предъявленных на эту тему неопровержимых документов?

Потому-то и население страны, даже несмотря на войну, по-прежнему продолжало неуклонно расти. Причем, это прослеживается вообще во все время царствования Николая II, относя все сказанное выше и к периоду ведения войны с той же Японией:

«Самым главным показателем эффективности и нравственности власти и благополучия народа является рост населения. С 1897 по 1914 год, то есть всего за 17 лет, он составил фантастическую для нас цифру — 50,5 млн. человек» [203] (с. 241).

То есть, даже несмотря на треть этого времени, приходящуюся на ведение войн и революции 1905–1907 гг., население России увеличилось более чем на одну треть!

Все то же следует сказать и о рассматриваемой нами эпохе правления Ивана Грозного. Вот самый главный и совершенно безапелляционный аргумент: население, несмотря на безпрерывные войны против мировой коалиции держав, в славную эпоху грозного к врагам русского народа Царя, не уменьшилось и даже не осталось на месте. Но слишком весомо увеличилось, чтобы это можно было как-нибудь от суда истории попытаться утаить. Одно это слишком не вяжется с распущенными о нем слухами. Точно также и «умытому» нами немцу от страшных цифр уничтожения народонаселения своей страны в Великую Отечественную войну никуда не уйти. Они до сих пор так и не зализали полученные от русского оружия тяжелейшие за всю свою историю раны: количество этнических немцев Германии, даже несмотря на организованный массовый переезд немцев из бывшего СССР, сегодня не превышает и 40 млн. человек (до войны с нами их было 80 млн.). Статистика — вещь упрямая: изобрести можно какие угодно доблести немецких панцер-дивизион, но от густо покрывших нашу святую землю трупов своих соотечественников немцам так никуда уйти и не удалось. Уменьшение их поголовья вдвое — самое надежное подтверждение их безусловного поражения в Великой Отечественной войне.

И, наоборот, весьма ощутимая прибавка в царствование Ивана Грозного от одной трети и до 50% народонаселения его страны — подтверждает безпочвенность наветов на нашего боголюбивого Самодержца.

Библиографию см.: СЛОВО. Серия 3. Кн. 4. Запрещенная Победа http://www.proza.ru/2017/05/10/1717


Источник →

Ключевые слова: Книги
Опубликовал Алексей Мартыненко , 13.11.2017 в 13:13

Комментарии

Показать предыдущие комментарии (показано %s из %s)
Показать новые комментарии
Комментарии Facebook

Последние комментарии

андрей казаков
Николай Кочергин
Элла Дементьева
Юлия

Поиск по блогу

Люди

67788 пользователям нравится сайт myhistori.ru